|
Первый год нового президента пройдет без потрясений — к ним еще нужно подготовиться
За восемь лет без начальника можно забыть, что значит подчиняться. В следующем году Владимиру Путину, вероятно, придется вспомнить, как это делается. Для начала только формально. Если и дойдет до настоящих баталий между ним и преемником, то вряд ли раньше 2009 г. А пока есть время для тихих маневров.
Отказавшись менять Конституцию, Путин оставил себе только одну возможность сохранить полную cамостоятельность, не уходя из политики, — статус национального лидера. Но к реальной власти этот титул не имеет никакого отношения. Сценарий объединения с Белоруссией и передачей полномочий союзу под началом Путина в кремлевской администрации прорабатывали, но пересилило нежелание отдавать судьбу столь важного проекта в руки Александра Лукашенко, хозяина своего слова. К тому же и такое продление власти Путина требовало бы изменения Конституции. А премьерство, на которое зовет его Дмитрий Медведев, хотя и создает видимость, что руль остается в тех же руках, слишком уязвимо, и возвести вокруг него надежные стены без серьезных потрясений не выйдет.
Сейчас будущее партнерство Медведева и Путина выглядит почти идеальным. Хозяин Кремля показал, что может обеспечить триумфальную победу даже такой партии, которая ничего, кроме его фамилии, произнести не может. Будущая победа преемника — тоже дело рук Путина. Куда ни кинь, нечего ему ждать от Кремля и Думы, кроме благодарности и послушания, за которым он и проследит из Белого дома. А если что не так, через четыре года можно и парламент переизбрать, и вернуться в президенты.
Но слишком многие будут заинтересованы в том, чтобы это влияние улетучилось гораздо раньше. Технологии обнуления политического веса отработаны, а реформы, которые нужно будет проводить следующему кабинету, не добавят ему популярности. Вероятно, поэтому в заявлениях Путина на тему его будущего премьерства есть некоторая недосказанность. Даже после слов «буду готов», произнесенных им на съезде «Единой России», у него остается возможность после инаугурации Медведева сказать, что да, готов, но видит более подходящую кандидатуру на этот пост. А в интервью журналу Time, данном за пять дней до съезда, Путин говорил, что еще не решил, нужно ему премьерское кресло или нет. Если нужно, распределение функций между администрацией и кабинетом заметно изменится в пользу последнего: из высказываний Путина следует, что экономикой он намерен заниматься самостоятельно, а до сих пор администрация принимала в этом самое непосредственное участие. К концу следующего года станет понятно, кто с кем поделился властью — Путин с Медведевым или наоборот.
ГДЕ ПРОБЕЖИТ КОШКА
Предпосылки противостояния Медведева и Путина заложены в бюрократической психологии. Чиновники тонко чувствуют, кто действительно начальник, а кто должность занимает, и при том, что мартовские выборы будут выглядеть формальностью по сравнению с назначением Медведева преемником, у аппаратчиков Путина-премьера будет большой соблазн продемонстрировать свое превосходство над коллегами из администрации. «Премьер ведь не в безвоздушном пространстве, — говорит близкий к Кремлю источник. — Он принимает содержательные решения по силовым ведомствам, у него в аппарате кто-то должен эти решения готовить». Это одна площадка для конфронтации. Другая — решения, затрагивающие интересы крупного бизнеса. «Элиты не заинтересованы в монопольном центре власти, который может перезапустить передел собственности, — рассуждает политолог Дмитрий Бадовский. — В долгосрочной перспективе “мега-Путин” им неинтересен». Третья, по словам некоторых близких к администрации источников, самая рискованная зона — международная политика. Здесь все признают мастерство и превосходство Путина, но он заявляет, что перетаскивать эти функции из Кремля в Белый дом нельзя. «А если ситуация такая, что решения надо принимать на месте? — обозначает проблему источник . — Могут возникнуть обиды: а ты со мной не посоветовался».
ПОЛЗУЧАЯ ИНАУГУРАЦИЯ
Как президенту избавиться от влияния предшественника, Путин продемонстрировал в первый же свой срок. Всем разговорам о пакте между ним и Борисом Ельциным, об «окриках из Барвихи» был положен конец через год после победы на выборах, когда в одночасье сменились министры обороны и внутренних дел. Большинство сотрудников администрации узнали об этом за 40 минут до официального объявления. Еще год ушел на то, чтобы зачистить федеральные телеканалы и Совет федерации и выстроить губернаторов перед полпредами, — и всё, мнение Ельцина перестало кого-либо волновать. Можно было даже оставить Михаила Касьянова премьером.
Но у Путина к моменту замены силовиков был накоплен внушительный кадровый резерв. Его бывший заместитель в Главном контрольном управлении Николай Патрушев возглавил ФСБ в тот же день, что Путин — правительство. Соратник еще по питерской мэрии Алексей Кудрин уже несколько лет возглавлял Министерство финансов. Совет безопасности был не резервуаром для отставников, как сейчас, а кузницей кадров: оттуда вышли и Сергей Иванов, и Михаил Фрадков, возглавивший тогда налоговую полицию. Последний год перед новыми назначениями они оттачивали искусство управления, создавая целый букет концепций национальной безопасности — от военной до продовольственной и информационной.
У Медведева своих «запасных» силовиков пока нет, но наладить отношения и с нынешними — дело техники. По Конституции единоличного решения президента достаточно только при выборе министра обороны, все остальные министры назначаются по представлению премьера. Однако президент может своими указами назначать милицейское и чекистское начальство практически любого уровня. Например, сам Путин недавно подписал указ о назначении заместителя начальника ГУВД Краснодарского края. То есть при желании президент может управлять любым из силовых ведомств практически в ручном режиме.
Впрочем, абсолютная преданность силовиков следующему президенту понадобится в случае экстремального развития событий, если амбиции не позволят ему ужиться с Путиным-премьером, а тот сумеет выстроить круговую оборону, сломать которую без политического скандала не удастся.
СМЕЛО, ТОВАРИЩИ, В НОГУ
Механизмов противодействия президенту у Путина будет достаточно, даже несмотря на то, что при нем власть Кремля укрепилась до почти советского уровня. Ключ, как и в СССР, — в контроле над партией. На последних выборах «Единая Россия» получила больше 70% мест в Государственной думе. В Совете федерации процент представителей регионов, контролируемых партией власти, еще выше. Это значит, что парламент может принять практически любой закон независимо от того, согласен с ним президент или нет. В том числе изменить Конституцию в части, определяющей полномочия президента и правительства. Президент может наложить вето, но для его преодоления достаточно 3/4 Совфеда и 2/3 Думы. Избавиться от такой Думы президент может только одним способом: предложив ей кандидатуру премьера, которую та наотрез откажется утверждать. После трех отказов Думу можно распустить и назначить новые выборы.
Проблема в том, что чем дальше, тем в большей опасности будет личный рейтинг Путина, если он будет руководить правительством: цены на газ и услуги ЖКХ в следующем году будут расти быстрее, чем зарплаты. Впрочем, нижняя палата может и утвердить любого премьера, а затем в течение года после своего избрания выразить его правительству недоверие. Два недоверия за три месяца — и президент должен искать замену, не имея возможности распустить нижнюю палату.
Справиться с Совфедом проще. По узаконенному при Путине порядку половину сенаторов назначают законодательные собрания регионов, половину — их губернаторы. Предлагать кандидатуры губернаторов может только президент, он же вправе в любой момент отправлять их в отставку, так что за половину верхней палаты администрация может быть спокойна. А значит, и за назначение или отставку генерального прокурора, и за введение чрезвычайного положения, и за состав Конституционного суда — за все это отвечают сенаторы. Импичмента президент может вообще не опасаться: для него требуется еще и согласие Верховного суда, состав которого президент определяет единолично.
ИТОГОВЫЙ ПРОТОКОЛ
Пока из слов Путина следует, что часть своей нынешней власти он все-таки заберет с собой в правительство: «[Я намерен] заниматься текущими экономическими и социальными проблемами: дорогами, жильем, образованием, — сказал он в интервью Time. — Но ключевые прерогативы и политического, и административного, и кадрового характера, и в области обороны, и международных дел, конечно, остаются за президентом». До сих пор перечисленными им премьерскими делами администрация занималась вплотную: национальные проекты, в частности, писались на Старой площади, а глава администрации Сергей Собянин не останавливался перед тем, чтобы позвонить в Госдуму и заблокировать поправки сугубо финансового характера. К тому же за президентом в последние два года закреплено право назначать глав большинства государственных корпораций, оборот которых составляет несколько десятков миллиардов долларов в год. Но сейчас, по словам источников в Кремле и Белом доме, чиновники потянулись со Старой площади в аппарат правительства, и последний все больше походит на администрацию президента.
«Как временная конструкция это нормальный расклад, год продержится, — говорит источник в кремлевской администрации. — Дальше нужно будет уточнять полномочия правительства — по сложившейся практике». Иначе через год-полтора своего президентства Медведев настолько освоится и с силовиками, и с судьями (назначение которых тоже исключительная компетенция главы государства), что сможет в любой момент изменить и баланс элит, и расположение депутатов. Путину, если он хочет остаться главным в стране, лучше избавить младшего товарища от такого соблазна.
Газета "Ведомости"
|
